Жизнь в розовом свете

Конечно, лучше видеть будущее в розовом свете, чем в черном, иначе жизнь станет вовсе невыносимой. Вместе с тем стоит критически отнестись к самим критериям лучшего. Возможно, придется переоценить то, на что мы надеялись и чего боялись раньше, если учесть цену, которую приходится платить за прогресс. Но, скорее всего, мы боимся и ждем не

[106]

чего-то реального. Наши страхи и надежды — это воображаемое, которое, с точки зрения психоанализа, выступает для нас как самая настоящая реальность, которая, впрочем, отсутствует, но действует при этом как бы из-за сцены.

Боюсь, что наши представления о будущем образовались как своеобразный сплав этих либерально-технократических утопий с Жизнь в розовом свете нашими «коммунистическими» идеалами справедливости как равенства и единства людей на базе культуры. Мы читали западных футурологов, как пророков нашего будущего, а теперь стало ясно, что они имели в виду будущее только своего мира, в котором нам, кажется, нет достойного места.

Не стоит впадать в черный пессимизм от неудач перестройки, от того, что Запад поворачивается к нам спиной. В конце концов, мы сами отвечаем за все. Стоит сделать выводы из того факта, что в истории все повторяется, хотя в каждую эпоху по-своему. Сегодня мы живем после распада одной из систем, основанной на глобализме как мировоззрении и политической практике. Но мечтаем Жизнь в розовом свете при этом о другой суперглобальной системе, охватывающей уже не треть или половину, а весь земной шар. Однако естественной реакцией на глобализацию является нечто иное, а именно интенсивная регионализация и попытки укрепления национальных государств, вооруженных не только армией, но и собственной культурой, превосходство которой пропагандирует местная интеллигенция. «Да это фашизм!», — кричат сторонники либерально-космополитического проекта. Но «либеральный ироник» — таков идеал интеллигенции — не должен морально осуждать своих противников, ибо в будущем должны мирно ужиться любители кефира и пива. Поэтому в глобально-космополитическом проекте должна найти реализацию пестрота не только национальных культур, но и частных мнений.

Вовсе не является «моральной» ссылка на Жизнь в розовом свете то, что научно-технический прогресс сотрет с лица земли языки и народы. Да, мы наблюдаем тенденцию глобализации: американский доллар, английский язык, права человека, метисизация антропологического типа людей, словом, все, что называется транснациональным, трансполитическим, трансэстетическим, транссексульным и т.п. — все это происходит в результате распространения форм жизни складывающихся в постиндустриальном обществе. Возможно, это и есть судьба, которую принимает либеральный проект. С судьбой можно смириться или бороться. Иесли смена лица или пола расцениваются как прогресс свободы, то почему нельзя считать освобождением борьбу против тенденции нивелирования мира катком научно-технического прогресса.

[107]

Сегодня мы стоим перед лицом принципиально новой ситуации, которая Жизнь в розовом свете ранее предусматривалась в качестве некоего идеала, в реализацию которого, вероятно, мало верили даже его защитники. Речь идет о так называемом космополитизме, сторонниками которого раньше объявляли себя представители просвещенного класса. Прежде всего к такому мировоззрению склоняла философия, которая опиралась на истины разума, который един для всех. Интеллектуалы, как критики наличного бытия, в силу своей профессии вынуждены быть как бы иностранцами в собственной стране: чтобы указывать на недостатки общественной жизни, надо быть от нее немножечко в стороне. Ихотя власть культивирует ангажированную философию, все-таки в ее интересах поддерживать, если уж не независимую прессу, которая слишком сильно влияет на направление умов, то — независимую философию Жизнь в розовом свете, которая с трудом доходит до сознания благонамеренных граждан. Указывая на недостатки общества и даже говоря об его отсутствии, раскрывая способы сокрытия этого фундаментального факта, разоблачая господствующую идеологию, которая говорит гражданам, что светлое будущее обязательно сбудется, когда будут устранены все враги, философия указывает различие реального и воображаемого, мешает, по крайней мере самим власть предержащим, погрузиться в глубокую спячку причем с громким храпом, которая чрезвычайно опасна в плане самосохранения. Философ — как нейтральный наблюдатель, объективный теоретик стоит как бы на страже и предупреждает об опасностях. Такими стражами были и Сократ и Спиноза, которые были сначала осуждены, а потом прославлены и возвеличены Жизнь в розовом свете.



Космополитические настроения интеллигенции питаются не только особенностями профессии. Она в чем-то подобна пролетариату, который не имеет отчества. Но дело не только в сходстве духа и капитала, которые являются вездесущими. Тот и другой всегда были опутаны прочной сетью, создаваемой национальными государствами, в рамках которых дух оказывался ангажированным, а труд и капитал использовались для усиления военной мощи. Конечно, способы, какими достигался контроль за спекулятивной деятельностью философов и финансистов, казались весьма искусственными.

Было бы поспешным считать интеллигенцию исключительно космополитичной. Общепризнанно, что именно она, а не мифический «народ», якобы давно переродившийся в массу, является носителем национального самосознания. И в этом состоит парадокс: провозглашая Жизнь в розовом свете себя гражданином мира, интеллектуал делает все возможное и невозможное для защиты и процветания национального государства. Кажется нелепым

[108]

«кунштюком» объяснять это проявлением диалектики всеобщего и особенного. Однако факт, как говорится, «налицо»: сторонники «всеединства» видели во главе Интернационала либо русского Христа, либо русского рабочего.

Фашисты одинаково ненавидят рабочий класс и интеллигенцию за то, что они оторваны от почвы. В отличие от крестьянства, чья идеология определяется родом, землей и ручным трудом, городские сословия кажутся люмпенизированными и безответственными. На самом деле эта «культурно-историческая» критика может быть в какой-то мере отнесена к современным жителям мегаполисов, да и то к небольшой их части Жизнь в розовом свете. Современный горожанин сам создает себе «почву» и это выражается в попытках выращивать цветы, держать домашних животных, создавать микросообщества по интересам и т.д. Конечно, с точки зрения борьбы за победу национальной идеи такие люди могут быть расценены как никчемные обыватели, а само погружение в частную жизнь — как явный признак упадка государства (так думал даже Гегель, сумевший освободиться от мечты о религиозном государстве, однако видевший величие германской империи в силе духа ее граждан). Спектакулярный характер жизни, когда все играют, обозначают и обмениваются знаками— это особенность нашего времени. Не стоит подвергать это моральному осуждению, ибо именно оно составляет суть фашизма Жизнь в розовом свете. В его основе кажущаяся похвальной забота от том, что классы или сословия имели «почву и кровь», благодаря чему их мнения, мировоззрение и идеология — не спекуляции, а естественные продукты их жизни, в основе которой лежит земля, труд, семья и национальное государство. Фашизм — это реакция на отрыв людей от почвы. Сегодня мы — особенно жители мегаполисов— оторваны от корней. Но такова наша судьба и мы должны в этих условиях реализовать себя?


documentawhhvzt.html
documentawhidkb.html
documentawhikuj.html
documentawhiser.html
documentawhizoz.html
Документ Жизнь в розовом свете